Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
ВОЛК
 
 
  
 

Охотнику, которому впервые в жизни приходится ехать или идти охотиться волка, раз и навсегда следует обязательно запомнить старую нашу народную присказку : 'Не б?йсь вовка,- с?дай у хат?'.
Волк - хищник и хищник злой, кровожадный,- тем не менее бояться его незачем .
Кондрат Калистратович Моргниоко, давний и опытный волчатник,- так он всем рассказывал и всех учил, что волк - зверь весьма пугливый и боязливый.
- Вот послушайте,- говорил всем Кондрат Калистратович.- Живу, как вы знаете, я на хуторе и в самый раз на опушке. Кошара моя стрехою аж на орешник будто налегает. Вот волк и разнюхал моих овечек. Продрал глупый ночью под стрехою в кошаре дырку да и прыгнул к овечкам. Ну, в кошаре, конечно, гвалт,- овцы: "Ме-е-е!", да и в хлеву,- а хлев рядом,- коровы в рев! Я услышал, выскочил из дома и стремглав в кошару. А оно что-то серое мимо меня под стреху - шасть! Сквозь дырку проскочить не успело, как я его за хвост, а оно, видите, волк. Ну, пугливый же, я вам скажу, зверь! Такая уж, извините, неприятность! Хоть что вы мне здесь говорите, а волк - зверь крепко пугливый!
А по нашему мнению, это еще не такой сильный аргумент за волчью пугливость, кто же знает, какая бы "неприятность" вышла, когда бы волк неожиданно ухватил Кондрата Калистратовича, ну, не за хвост, а вообще сзади... А Кондрата Калистратовича мы все знали за храброго и сильного духом человека. И хотя волк, может, и не такой уже сильно пугливый, тем не менее еще раз говорим: "Не бойся волка!"
Охотиться на волка - это для охотника и честь, и обязанность, потому что кто же-таки не покраснеет и глаз долу не опустит, когда ему скажут:
- Сидите вы здесь, сидите, охотниками прозываетесь, а в Вербовом хуторе вчера волки трех овец зарезали и телки левый задок отъели.
- А где это Вербовый хутор?
- От Зачепиловки километров не более чем с пять будет. Как доедете до могилы, так дорогая влево пойдет, той дорогой и едьте. Ярок переедете, берите по правую сторону, и понад ярком, понад ярком, никуда не сворачивая, как раз в Вербовый хутор и въедете...
- А волки разве в самом хуторе?
- Нет, на хуторе спросите кривого Степана,- он знает, где волки. Тот все на свете знает. Давний охотник, только прав не выбрал.
- А не в Перещепином это лесу? - бросает Кондрат Калистратович.
- А может и в Перещепином. Где же им больше быть, как не в Перещепином... И лес немалый, и самые же там горки и балки. Только в Перещспином. Волков там как тучи! Закурить нет?
- Закуривайте!
- Так подождите,- встрял снова Кондрат Калистратович.- Раз в Перещепином, так чего же нам тогда к Вербовому хутору ехать? Перещепино,- оно же возле Развесистого хутора, а Вербовый - так он же возле Кудрявой балки... Это, может, волки из Кудрявой балки?
- Может и так! Оно, конешно, волк, конешно, зверь! Правильно! Только в Кудрявой! Густая балка и немалая балка. Ох, и волка там! Как завоют,- волоса проводом!
- Так тогда давайте к Вербовому ударимся! Это - в Кудрявой!
- Так-таки к Вербовому и направляйтесь. И там спросите кривого Степана,- его все там знают. Он вам и расскажет и покажет. Он все знает, так как охотник давний, вот только что это теперь правов не выбрал.
- Ну поехали! Прощевайте! Спасибо, что сказали!
- Счастливой! Подсыпьте еще махорочки! Душистая махорочка!
- Закуривайте!
- Спасибо. Так как ярок переедете, берите сразу понад ярком и аж до самого Вербового. Три овечки и телка,- хозяйству же убытки какие. Нельзя, надо истребить. Бывайте здоровы!
Ну, значит, переехали ярок, взяли по правую сторону, и понад ярком, понад ярком, никуда не сворачивая, прямехонько в Вербовый хутор.
- Тр-р-р! Здравствуйте, бабушка!
- Здравствуйте!
- Где здесь, скажите, пожалуйста , кривой Степан живет?
- Кривой Степан?
- Эге! Охотник!
- Так он же же теперь не охотник: он без прав. А живет он... Одна... Вторая... Третья... Четвертая... Пятая... Шестая... Седьмая... за четвертой хатой поверните в уличку. Той улочкой в самый его двор так и выедете.
- Спасибо, бабушка!
- Только сегодня воскресенье, наверное, его дома нет, на охоту пошел.
- А это уже как там будет!
За четвертым домом улочки нет. Стали. Бабушка кричит:
- Да куда же вы? Уже проехали!
- Это же, бабушка, третья хата, а не четвертая!
- Смотри, а я думала - четвертая. Не вижу уже я. Не только улицы, а уже и нити в иглу не вздерну.
Завернули в улочку и прямешенько в двор.
-Здраствуйте, Степан! как вас?..
- Иванович...
- Степан Ивановичу! Это вы охотник?
- Охотник-то я, конешно, охотник, так только не успел правов выправить. Без правов. Не охочусь теперь...
- Волки, говорят, одолевают вас здесь?
- Нет, такого что-то не слыхать! Тихо с волками, хвала бога, тихо пока что... Зайчики, те, конешно, попадаются. И густенько... Лисичку иногда шарахнешь... Бывает...
- А троих овец кто зарезал?
- Троих? Не слыхал... Позавчера Секлета, соседка, заколола, так не овцу, а кабанчика...
- А телке зад кто отъел?
- Что вы, товарищи?! Это - вранье, верьте совести, вранье. Десятый год я старшим коровником. Когда кто даже ударит, строго взыскую, а не то что целые зады отъедать... Кто же это уже подкапывается?!
- Да нет, мы, Степан Иванович, о волках!
- Какие такие волки, когда у меня по две тысячи литров на фуражную коровью, а они- "зады отъедают"? Пусть снимают, когда не верят!
Растолковываете, в конеце концов, о чем речь, и Степан Иванович успокаивается.
- Так у вас о волках, значит, не слыхать? А так поблизости где-нибудь?
- Говорили, что километров за пятнадцать отсюда, в Поповском, будто воют. И что в самом деле будто кому-то зад отъели... Не знаю только кому - толи телке, толи другому кому...
- Поедем, товарищи, в Поповское! Может, там в самом деле что-то организуем,- говорит Кондрат Кал?стратович.- Там-таки в самом деле бывали облавы на волков и там- таки есть настоящий охотник, который имеет и флажки, и сможет собрать гучков-загонщиков, и знает, где поставить на номера. А я, как специалист в этом деле, научу вас, как охотиться волков облавой.
- Поедем! Забились, так уж поедем. Сегодня, может, уже не успеем, ну что же, останемся, завтра и поохотимся!
Поехали!
Кондрат Калистратович, давний волчатник, рассказывает о волчьей облаве.
- Ой интересная эта штука, товарищи, облава на волка. Волк залегает на день в густой чаще и там лежит до ночи и только ночью выходит отъедать телкам зады, резать овечек и жеребят. Опытный охотник заранее уже знает, где они, так как прислушивается к их вою, а то и сам, воя по-волчьему, вызовет их на ответ, чтобы уже наверно знать, где именно они лежат.
Когда это все уже изучено, тогда начинается облава. Съезжаются охотники, заранее совещаются загонщики, с двух сторон то место обтягивается шнурком, с привязанными на нем флажками. С одной стороны, где флажков нет, расставляются на номерах охотники, а напротив, издалека, заходят загонщики, запускаются, если есть, собаки... Зверь пойдет на охотник?в, в сторону он не побежит, так как боится флажков...
Вот, значит, обложили, стали. Загонщики ждут знака, когда начинать... В лесу тихо... Иногда только треснет веточка, упадет с елки, тук-тукнет дятел... Вы стоите и "прочесываете" зрением свою территорию: где тропа, где лужайка,- чтобы заранее уже знать, как бить волка, когда он пойдет,- то ли просто на вас, то ли может, немного справа, то ли слева. Вы уже знаете, что и справа, и слева на номерах ваши товарищи-охотники. Итак, чтобы не допустить его на их территорию, а чтобы волк был ваш! И только ваш!
Вот начались гоны. Вопль, шум, гам. Трещит где-то орешник, лают собаки, стреляет старшина загонщиков... Не лес там у загонщиков, а пекло. Га-ла-ла! Тю! Го-го! Ух! Ох! Та-ра-ра-ра! - Пекло это направляется на вас. Тут уже держитесь. Здесь уже каждый треск ветви - это треск всех ваших нервов. Падения шишки с елки - атомная бомба. Прыжок зайца - минимум прыжок жирафа. Лисица - тигр. А вы же зайцев и лисиц не стреляете. Боже оборони! Тягчайшее преступление - стрелять на волчьей охоте в что-то другое, кроме волка. И вот, наконец, идет он. Я его, товарищи, не только в глаза узнаю, я его ход за сто метров знаю, я чую его всем естеством своим. И вот - между кустами мельк! - серое. Раз на меня - считайте, что волка нет. С первого выстрела. А там еще - выстрел, там - выстрел. А какая-то разиня и не заметит. А кое-кто, заметив волка,- на грушу. Бывает и такое. А кое-кто и собаку, вместо волка, стукнет. Бывает и такое. Приближаются гонщики:
- Сколько взяли?
- Троих!
- Сколько прошло?
- Два!
- Эх вы! Как же это вы з?внули?! И вот тогда на опушке рассказы о бывших облавах...
- А тогда, помню...
- А вот тогда...
- А раз...
Да что там говорить... Кондрат Калистратович аж взопрел, рассказывая про волчью облаву. Глаза у него блестят. Покраснел весь. Слушатели зачарованы.
Едете, значит, вы на Поповское.
По краю дороги, покуда глаз видит, закудрявилось зеленое руно колхозной озимой пшеницы.
А за зеленями, на пригорках, чернеет, будто вороново крыло, колхозная зябь...
Вот мчит с горы воз. Кобылка летит галопом. На телеге стоит гражданин, фуражка унего набок, в левой руке вожжи, а в правой - кнут, который угрожающе нависнул над кобылкою.
- Н-н-н-но! Н-н-н-но!
- Куда летишь, дядя?
- Волк!
- Где?
- Там, на горе, на пшенице! Мышкует! Н-н-но!
Кондрат Калистратович, как старый и опытный волчатник, резюмирует:
- Ничего удивительного нет! Может быть! Старые волки, обозленные, что ничего не боятся, иногда выходят и днем помышковать на поле. Бывает. Дерни, Петр, коней, может, в самом деле увидим...
Трусцой выбираетесь на гору. По правую сторону от дороги пшеница пошла по склоном к речушке. За речкой весь в вербах небольшой хуторок.
- Он! - аж вскрикнул Кондрат Калистратович. В самом деле, среди большого поля озимой пшеницы стоит серый волк. Он наклонил голову и что-то будто вынюхивает. Потом начинает грести лапой землю.
- Ребята! - шепчет Кондрат Калистратович.- Один прыгай здесь и, пригнувшись, к речке. Второй выпрыгивай немного дальше. Петр Иванович, вы станете там, за пригорком, а я спущусь к вон той вербочке. Потихоньку сходитесь и гоните его на меня. Я не промажу. А ты, Петр, едь себе потихоньку дорогой и пой, чтобы он на тебя посматривал. Пошли.
Все, попригинувшись, разбегаются, как приказал старый и опытный волчатник Кондрат Калистратович, и начинают окружать зверя. Зверь, видать, не очень пугливый, видавшие виды зверь, так как не видно, чтобы очень нервничал. Увидев, что к нему приближаются люди, он потихоньку начал одходить, и тогда только, как горячий Петр Иванович, не выдержав, побежал за ним,- легеньким скоком подался на хуторок, прямешенько на Кондрата Калистратовича.
Подпустив зверя метров на пятьдесят, Кондрат Калистратович выстрелил. Зверь дико залаял, подпрыгнул и ударился об землю. Кондрат Калистратович его вторично... Вдруг из садика возле крайнего дома отчаянный вопль:
- Тату! Нашу сучку вбили!
И на выстрелы, и на вопль выбегают человек с пять хуторян... Здесь разрешите минут на пять прервать рассказ...
А через минут пять ясно уже было все:
- Пятьдесят - и не меньше! Сошлись на тридцати.
- И заберите семеро щенков, так как чем я их буду кормить!
Едучи дальше, Кондрат Калистратович говорил: - Ничего удивительного нет, что волк выходит и днем мышковать в поле... - А подумав немного, будто сам уже к себе, прибавил: - Только же тот был без щенков.


Перевод с украинского.
Переводчик Галина Гостева ©
Перевод осуществлен с помощью:
http://www.slovnyk.org/cgi-bin/dictview.cgi?i=ru_UA /*Рус-Бел-Укр-Пол-Анг Словарь
http://www.uaportal.com/Translator/ /* Рус-Укр Словарь и Переводчик
 
 


Удаление жира Zeltiq| Тормозные колодки и тормозные диски Volvo | Достоинства лазерной эпиляции